Дело в том, что послесоветская Москва заметно потемнела и продолжает неудержимо темнеть. Наплыв людских масс из Средней Азии и Кавказа превзошёл все ожидания и опасения, тем более, что особых ожиданий и опасений не было: те же русские нацики не лучше прочих, но они — русские, то есть, беззаботны. Вспоминаешь слова Гоголя о Востоке: народоверзущий вулкан. Очередное извержение прорвало плотину в виде совка, и лава пошла заполнять Великую Русскую равнину. В Москве уже есть школы, где преобладают дети понаехавших. Пикантность в том, что послесоветская Москва сохранила сталинскую прописку. Демократы думали, что она исчезнет сразу после упразднения КПСС, ведь капитализм и прописка несовместимы по самой природе вещей. Каково же было их разочарование, когда её не тронул, хотя мог бы похерить одним росчерком пера, первый и последний демократический мэр Москвы Попов! Прописка существует до сих пор. Если бы она соблюдалась от сих до сих, население Москвы сейчас было бы вдвое меньше и была бы она такой же белой, как Киев. И тут мы должны назвать такого творца московской разновидности небелой расы, как взятка. За возможность жить в Москве этот город взимает миллиарды долларов. Да, взятка как творец не просто новой русской нации, а расы! Столица, другие города, городки, а подчас и сёла нуждаются в рабочей силе. Сокращать спрос на неё в угоду русским фашистам капитализм не намерен. Он ведь, как ему и положено, молится на прибыль. Почему же не темнеет Киев, Украина? Я вам объясню, перевоплотившись в представителя соответствующего этнографического материала. Мы многочисленны, но даже нас не хватает сразу на всех. Освоим Москву, потом примемся за Киев. Кто-то скажет: слава Богу, до этого не доживу! А я бы — с удовольствием, потому что это означало бы дожить до Новой — украинской! — Америки, первую звезду которой Блок заметил ровно сто лет назад над Диким полем.