Можно подумать, что корпоративная этика явилась для противодействия демократии, всем прелестям открытого общества, для защиты от вездесущей и бесцеремонной прессы. Но нет, этому безобразию столько же веков, сколько и ещё большему безобразию под названием человечество. Вспомнить хотя бы цеховую этику Средневековья… А как скрывалось всё, что творилось за монастырскими стенами всех религий, конфессий во все времена и у всех народов! А как поступали с вольными и невольными разоблачителями тайн мадридских дворов! Сравнительно недавно для лучшей охраны корпоративного грязного белья были придуманы службы по связям с общественностью, паблик-рилейшенз, сокращённо пиар. То же и пресс-службы, которыми не обзаводятся пока разве только вокзальные туалеты. Все знают, что правильнее их называть не по связям с общественностью, а по втиранию ей очков, по выставлению родной шайки и её продукции в лучшем виде. В любую пресс-службу уважающий себя журналист обращается для проформы или за ничего не значащими сведениями технического характера. О действительном положении дел где бы то ни было мы узнаём, пользуясь добрым старым набором разведывательных способов, среди которых почтенное место занимает ближайший воскресный базар. Остаётся открытым вопрос, родится ли всемирное движение против корпоративного террора. Ведь тяготятся им далеко не все. Многих держит на свете чувство принадлежности к особому клубу, куда закрыт вход посторонним. Двуногую тварь ничто так не греет, как мысль, что она — избранная. «Мы — одна команда», — говорит шеф, и уборщица млеет. Мир для неё делится на две части: одна и подлинно важная — это её команда, другая, хоть бы её и не было, — всё остальное.