Перед выборами видео с освистыванием Путина смотрели чаще, чем госТВ - Financial Times

Как пишет газета, ролик на YouTube, записанный после боя Джеффа Монсона и Федора Емельяненко, когда зрители свистом и гулом отреагировали на появление премьера Владимира Путина, посмотрели 3,3 млн человек, а вечерние новости на двух главных федеральных телеканалах смотрели на 200 тысяч зрителей меньше.

«Снижение популярности правящей партии «Единая Россия» главным образом вызвано ростом числа продвинутых пользователей интернета», – приходят к выводу авторы. В середине ноября на встрече с пенсионерами сам президент Дмитрий Медведев говорил, что «почти не смотрит телевизор».

По последним данным компании ComScore, минувшей осенью россияне стали третьими в мире по количеству проведенного в интернете времени, а в Европе Россия стала лидером, и при этом падает аудитория телевидения.

Как пишет Financial Times, количество зрителей новостных программ на «двух главных телеканалах России» упала на 10–14% за последние 12 месяцев.

Аналитики, опрошенные изданием, уверены, что причина снижения популярности телевидения заключается в его идеологической направленности. «Оно стало настолько контролируемо властью, что молодое население потеряло к нему интерес», – объяснили собеседники издания.

Кроме пропаганды правящей партии «телеканалы используются для того, чтобы очернить независимые организации и оппозицию», напоминает Financial Times, приводя в пример скандал с ассоциацией «Голос».

В конце ноября съемочная группа НТВ ворвалась в офис этой организации, занимающейся мониторингом нарушений на выборах в Госдуму. На все вопросы корреспондента руководитель «Голоса» Григорий Мельконьянц на протяжении шести минут отвечал: «Вы – сурковская пропаганда».

Financial Times пишет, что ролик с фразой о Суркове, которая уже стала крылатой, посмотрели более 400 тысяч человек.

Издание при этом подчеркивает, что Кремль не предпринимает попыток ввести цензуру в интернете, несмотря на переток аудитории. Газета сравнивает Россию с Китаем и приходит к выводу, что российские блогеры «по-прежнему вольны писать обо всем, что им хочется».